Сюжет фильма разворачивается вокруг сложных отношений в неожиданно сложившейся семье, где под внешним благополучием скрываются тревожные тайны. После кончины отца юный Энди, едва достигший совершеннолетия, вынужден взять на себя ответственность за свою слабовидящую сводную сестру Пайпер. Их путь лежит в дом Лоры, женщины, которая становится их приёмной матерью. Энди, привыкший быть единственной опорой для Пайпер, строит чёткие планы: как только ему исполнится восемнадцать, он юридически оформит опеку над сестрой, чтобы обеспечить ей стабильное и безопасное будущее. Первоначально Лора кажется идеальным решением – она проявляет заботу, понимание и создаёт уютную атмосферу в своём просторном доме, что вселяет в подростка осторожный оптимизм. Однако это спокойствие оказывается обманчивым фасадом, за которым начинают проступать первые трещины, вызывающие у парня глухую, но нарастающую тревогу. Постепенно пребывание в новом доме превращается для Энди в испытание, где каждая деталь начинает работать против его чувства реальности. Подозрения юноши усиливаются с появлением странного сына Лоры, чьё поведение и необъяснимая связь с матерью порождают множество неудобных вопросов. Энди замечает странные закономерности, мелькающие в слишком идеальных рассказах Лоры о прошлом, а в самом доме он находит неуместные предметы, которые не вписываются в картину благополучной семьи. Его инстинкты, обострённые необходимостью защищать уязвимую Пайпер, кричат об опасности, но каждую попытку докопаться до правды Лора мастерски парирует, ещё больше запутывая парня. Пайпер, полагающаяся в основном на брата, тоже начинает ощущать незримое напряжение, её мир, и без того ограниченный слабым зрением, наполняется новыми, пугающими звуками и намёками. Энди оказывается в ловушке: он должен разгадать, является ли Лора искренним попечителем или же её доброта – лишь тонко сплетённая манипуляция, скрывающая куда более мрачные мотивы. Борьба за право остаться вместе с сестрой превращается в гонку со временем и битву за правду, где на кону стоит не только их свобода, но, возможно, и жизни.